Оглавление
Введение…………………………………………………………………...3
Глава 1. Персонаж как система номинаций
1.1. Понятие «номинация» в лингвистике и его использование в литературоведении. Номинации персонажа…………………..7
Глава 2. Способы номинации в творчестве В.М.Шукшина
2.1. Антропонимы в системе номинации в творчестве В.М. Шукшина..15
2.2.Окказиональные субстантивированные прилагательные как способ. номинации в сказке В.М. Шукшина «До третьих петухов»…………………28
Заключение…………………………………………………………………33
Список литературы………………………………………………………..34
Введение
Одно из проявлений антропоцентризма художественной литературы - создание персонажей (героев, лиц), чья «жизнь», действия, мысли и чувства составляют основу сюжета эпических, драматических, лиро-эпических произведений. Несколько иначе устроен мир лирических произведений: здесь всегда есть лирический субъект — носитель определенной точки зрения, системы ценностей (она передается читателю и прямо, и косвенно, например, через изображение природы), но не всегда предметом его переживаний оказываются другие лица (персонажи). Все же очень многие лирические стихотворения можно отнести к так называемой персонажной лирике. Это и любовная лирика, где есть не только лирическое «я», но и лирическое «ты», где могут появиться «он», «она», «они»; и дружеские послания, рисующие образ адресата; эпиграммы и мадригалы и пр. Таким образом, понятие персонажа применимо к произведениям всех родов литературы.
При определении персонажной сферы произведений необходимо учитывать условность искусства: ведь субъектами (лицами) здесь могут выступать и ветер, и солнце, и орел («Колыбельная песня» А.Н. Майкова), Кузнечик-Музыкант в одноименной поэме Я.П. Полонского, восхищавшей B.C. Соловьева: «Полонский стянул и сжал обычное содержание человеческой жизни в тесный мирок насекомых»[17,90].
Но все-таки наиболее широкие возможности для раскрытия характера, личности открываются перед писателем при создании человеческих персонажей (именно о них пойдет речь в нашей работе). О силе художественной иллюзии, возникающей при сопереживании романным героям и героиням, пишет А.И. Белецкий: «...В фиктивности этих человеческих образов мы, за немногими исключениями, не сомневаемся. И в то же время эти призраки по временам приобретают для нас большую реальность, чем окружающие нас живые люди, мы считаемся с ними, как с подлинно существующими или существовавшими, воспринимаем себя и других в формах, созданных творческим воображением писателя. Нетерпеливые читатели осаждают дом Ричардсона, чтобы узнать от него или от его домашних, жива ли Кларисса Гарлов, героиня его обширного и еще не дописанного до последней главы романа; к могиле несчастного Вертера отправляются поклонники, готовые последовать его примеру. Эти наивные выражения непроизвольной веры в реальное бытие поэтических героев типичны, может быть, для определенного общественного возраста; но и более зрелое общество не перестает по-своему галлюцинировать литературными образами...»[5,89]
Одним из свидетельств такого «галлюцинирования литературными образами» является превращение собственных имен персонажей в нарицательные, чему немало способствуют и сами писатели, «оживляющие» литературных героев, и литературная критика, закрепляющая расширительное значение антропонимов: «Гамлет и Дон-Кихот» И.С. Тургенева, «Господа Молчалины» М.Е. ............
