Прибалтийский вопрос в политической публицистике И.С. Аксакова Ширинянц А. А., Фурсова Е. Б.
    Во второй половине XIX века одной из важнейших тем политической публицистики наряду с проблемой самоидентификации русской нации и единства русского народа как этнической и культурной общности (проблема русской идентичности) стала проблема государственной целостности. Как показывают современные исследования, национализм обычно крайне враждебно относится к тем национальным группам, которые, существуя в рамках данного государства, также пытаются сформировать собственную большую культуру или же являются национальными меньшинствами, обладающими (или обладавшими) государственностью вне пределов данной территории (1). Для России второй половины XIX века такими национальными группами были прибалтийские (остзейские) немцы и поляки. Евреи, обладавшие в прошлом государственностью и с трудом поддававшиеся ассимиляции, также вызывали враждебное отношение.
    Остзейские бароны, стимулируемые Пруссией, польские русофобы, поддерживаемые европейскими странами, украинские и "западно-русские" националисты, политический характер движению которых придавали польские революционные деятели, стали в России главными элементами сепаратистских сил (2).
    В правительственной политике и в политической публицистике второй половины XIX века тесно связанным с польским вопросом в "балтийско-польский узел" оказался прибалтийский вопрос.
    "Остзейский (3) край" - Прибалтийский край, с 1801 по 1876 годы включал в себя три провинции - Лифляндию, Эстляндию и Курляндию, соединенные в отдельное генерал-губернаторство Российской империи. В этом крае существовал "особый режим", отличный от системы общероссийской государственности и характеризовавшийся господством немецкого языка, лютеранства, особым сводом законов (4), судопроизводством, управлением и т.д. Все это делало край, по выражению Аксакова, "музеем исторических редкостей социального и общественного устройства" (5).
    Суть прибалтийского или "остзейского", "балтийского" вопроса, как его еще обозначали в публицистике и в правительственных документах, сводилась к коллизии, связанной с двухмиллионным коренным населением края - латами и эстами, которых, с одной стороны, насильственно "онемечивало" остзейское меньшинство и лютеранская церковь при полной идеологической и пропагандистской поддержке со стороны Пруссии ("Почти ежедневно, - указывал Аксаков, - в большей части прусских газет, помещаются статьи проповедывающие крестовый поход на Россию из-за братьев немцев, то есть из-за немецкой колонии в 180 тыс., угнетающей 1600000 ненемецкого населения" (6)), с другой, стремились обрусить и прорусски настроить центральная власть и православная церковь.
    Пик обсуждения этого вопроса (7) пришелся на вторую половину 1860-х годов по ряду причин. Во-первых, именно в это время ясно обозначились политико-культурные противоречия романо-германского и славянского миров, наметилось противостояние немецких (или скорее прусских) и русских политических интересов. Во-вторых, внутри России с новой силой проявилось влияние так называемой "немецкой партии" при дворе, которая, всячески поддерживая остзейских немцев, да и вообще иностранцев, в карьерных и имущественных делах, тем самым, по мнению многих, пренебрегала государственными интересами России. ............