Путь формалистов к художественной прозе А. Разумова
    С недавних пор в обиход введено словосочетание "филологический роман": так, например, названа публикация Н. Брагинской отрывков из дневников О. Фрейденберг (1991), таков же подзаголовок книги А. Гениса "Довлатов и окрестности" (1999)1. Наконец, Вл. Новиков взялся утвердить это понятие как термин, "канонизировать" его2. Как стихийное употребление необычного словосочетания, так и попытки его терминологического закрепления неслучайны: слова свидетельствуют о жанровых сдвигах, совершающихся в наши дни, и о горячем интересе к тем жанровым сдвигам, что совершались в "героическую эпоху" отечественной филологии - в 20-е годы ХХ века. Именно тогда заговорили о "промежуточных" и "непроявленных" жанрах3, именно тогда теория стала особенно вмешиваться в литературную практику, а филологические идеи - стремиться к немедленному воплощению в литературе. В этой статье речь пойдет о проекте 20-х годов, весьма актуальном в наши дни, - об опытах филологов "формальной школы" по созданию "нового романа" - формы, эквивалентной роману - по значению и влиянию на читателя. Концепт "непрямого пути" и его реализация в трудах формалистов
    Один из важнейших концептов формалистической теории - концепт "непрямого пути". Преемственность в мире, описываемом формалистами, крайне затруднена, прямая связь приравнена к деградации: линии, которые они прослеживают, уходят вкось, традиции, которые они реконструируют, - "подземные и боковые". Известно, что в их терминологической системе особое значение имеют метафоры войны и революции. Так, выступления Пушкина против поздних карамзинистов Тынянов называет "гражданской войной", а попытку посредничества - попыткой примирить враждующие армии4. Известно, что и сами формалисты не признавали "мира" ни в литературе, ни в науке: "мирный" и "гладкий" для них - эпитеты с клеймом. Для нас же вот что важно: в трудах формалистов речь идет не только о "внешней" борьбе (по аналогии с классовой борьбой или биологической борьбой за существование - о "революции", "империализации", "экспансии", "разложении", "выпадении", "невязке", "разрыве", "деформации"), но и борьбе внутренней - борьбе писателя с самим собой.
    Формалисты понимали писательскую биографию как путь преодоления, изживания прежней манеры, отрицания прежней репутации. Так, эволюция, проделанная Пушкиным, названа "катастрофической"5, биография Некрасова не может состояться без "сдвига"6, а Толстой именно потому "величайший человек", что он "герой не на своем месте", "не помещается в своей собственной биографии", опровергает самого себя7.
    Вот и филологи "формальной школы" не хотели "помещаться в собственных биографиях". Им было мало статуса теоретиков и историков литературы: от размышлений об эволюции Пушкина и Толстого они естественным образом переходили к рефлексии по поводу собственной эволюции. Концепт "непрямого пути" они применяли к самим себе. Формалисты вовсе не чувствовали себя посторонними литературной практике, творчеству, они не только советовали, как делать "литературные вещи", а и сами стремились их делать. И не так уж ясно, что преобладало в их рецептах и прогнозах - пафос ученых, стремящихся воплотить в жизнь свои умозрения, свои идеи, или пафос писателей, теоретически "мотивирующих" свое творчество. ............